«Седьмая столица», продолжая дискуссию о пиаре, представляет своим читателям Юрия Гиренко – кандидата исторических наук, заместителя главного редактора журнала «Общая тетрадь», который выпускает Московская школа политических исследований. Юрий Гиренко – личность, хорошо известная  в Ростове. В недалеком прошлом  он – советник ростовского мэра по политическим вопросам, доцент РГУ, авторитетный политобозреватель.

Сегодня г-н Гиренко занимается просветительской работой среди российских политиков.  Ежегодно в  Московской школе политических исследований, созданной 10 лет назад Еленой Немировской, порядка 400 молодых российских политиков повышают свой уровень и профессиональное мастерство, осознавая истинные цели и постигая секреты политической жизни. Школа финансируется западными демократическими институтами и частными российскими спонсорами.

– Среди  слушателей школы немало ростовчан – депутатов городской Думы и областного Законодательного собрания. По мнению местных и столичных пиарщиков, Ростовская область считается одной из продвинутых областей по части политтехнологий. Однако говорить об активной политической жизни, борьбе не приходится – достаточно беглого взгляда на местную прессу: практически одни и те лица в течение нескольких лет являются персонажами журналистских материалов.

– Политики в Ростове действительно нет. О ней можно говорить лишь в период выборов. Но так происходит далеко не в одном Ростове! О политике в Москве можно говорить только  применительно к федеральному уровню, если же посмотреть на Москву как на регион, на то, как здесь проводятся выборы  в городскую Думу, то очевидно: политики в столице ещё меньше, чем в Ростове. Москва политически гораздо провинциальней Ростова. Причин тому много, и одна из них – отсутствие политических партий, которые в развитой демократии являются основными субъектами публичной политики. 

– Как это – нет партий? И почему их, собственно, нет?  

– Партии появляются в структурированном обществе, состоящем из больших социальных групп, каждая из которых осознаёт свои социальные интересы. То есть политические партии вырастают из гражданского общества и служат его политическими инструментами. Но в России до сих пор скорее не общество, а население, в котором люди свои интересы ощущают очень смутно, на самом примитивном уровне. Те партии, которые появились в начале 90-х, выражали стихийную реакцию советских людей против старых экономических отношений, а не осознанные интересы. А на таком потенциале долго не продержишься.

– И как долго нам  ждать появления гражданского общества? 

– Формирование социальных групп – это процесс, занимающий не десять лет, а целую эпоху. Поэтому всё то, что у нас происходит с политикой, вполне закономерно.

– Хорошо. С объективными причинами не поспоришь. А что насчёт субъективных?  Есть ли специфические российские черты формирования общества и вместе с ним политических институтов? 

– Главная ситуационная причина – политическая усталость. Если 10 лет назад все хотели перемен, то сейчас их не хочет никто. И это создаёт неблагоприятную среду для формирования политических партий, для развития политической конкуренции. Поэтому сейчас главное, что можно сделать для возрождения политики, – сохранение созданных в 90-х годах (хотя и в основном формально) демократических институтов: парламентаризма, местного самоуправления, выборов, свободных СМИ, партий. Сейчас, в момент политической стагнации, идёт накопление факторов, которые могут сработать  в момент неизбежного изменения политического режима в 2007–2008 гг. При этом в политической культуре общества возможен как рывок вперёд, так и откат назад.  

– Тогда давайте поговорим о СМИ и о пиарщиках, которые принимают непосредственное  участие в создании общества. Кто, по вашему мнению, из них больше влияет на массовое сознание людей?   

–  Миф о том, что СМИ – четвёртая власть, родился с лёгкой руки Михаила Полторанина во второй половине 1980-х. На мой взгляд, это несколько завышенная оценка. На самом деле естественная роль СМИ скромнее. Расшифруйте словосочетание  СМИ – это СРЕДСТВА информирования масс; «медиа» значит: посредник, который находится между обществом и властью, обществом и бизнесом и т. д. СМИ никогда не бывают полностью самостоятельны, а у нас они тем более зависимы, что экономически слабы. Отсюда – высочайший уровень продажности. СМИ продают не газетную площадь или эфирное время, а всё, что имеют. Отсюда – отношение к информации. 9 из 10 редакторов откажутся написать о какой-нибудь компании,  что бы та ни сделала, если им за это не заплатят. Во-вторых, в России, к сожалению, нет понятия профессиональной репутации – в том числе у журналистов и политиков. Соответственно, испортить репутацию невозможно – за неимением таковой.

Поэтому СМИ становятся средствами не информации, а информационного рэкета. Например, олигархи самым беспардонным образом пользуются печатными изданиям или телекомпаниям, чтобы оказывать давление на властные структуры. Это ненормально.

– Ну, если мы говорим о том, что СМИ продажны, то, извините,  кто же получаются  пиарщики?…

– Пиар, как известно, термин не русский, но явление, обозначаемое этим термином, – чисто российское. PR, public relations, на Западе включает продвижение личности или организации через выстраивание конструктивных отношений с общественностью и создание информационных поводов, а не через покупку СМИ. У нас же пиарщики не столько создают информационные поводы, сколько занимаются подготовкой и размещением проплаченных материалов. По сути дела, российский пиар соединил в себе  рекламу и  идеологические функции. Он  взял на себя функции, которые некому было выполнять, и стал одной из движущих сил политического процесса. Особенно это стало очевидно в кампании 1999 года. Пиарщики стали создателями  партий.

– Да уж, то, как собирала политические лавры партия «Единство», наверняка будут писать  в учебниках истории. Ни одного экономического лозунга, обещания. И главное, спрашивать-то с них нечего – ничего ведь не обещали.  Профессионалы.   Лапшу на уши тоже надо уметь вешать. Интересно, в чём был секрет такого искусства пиарщиков?  

– Вспомните картинки и прислушайтесь к эмоциям – тогда  поймёте. Из вертолёта молча выходит человек с мужественным лицом…

– Так он же  символ «спасения»!  – должность у него такая. Да и внешность подобающая.

– Правильно. Пиарщик работает с эмоциями, его задача – вызвать эмоцию, работать с чувством: «нравится» или «не нравится». И это вполне объяснимо. С точки зрения эмоциональной составляющей российский народ незрелый, он, как ребёнок, – живёт и голосует сердцем. У него ментальность неразвитого общества, в то время как на Западе обыватели прагматичны. Поэтому то, что хорошо там, не работает у нас: если посоветовать кандидату обращаться к избирателям с экономической программой, он проиграет выборы. Его избиратели в основной своей массе просто не поймут. Мы – парадоксальный народ: хотим власть любить, но не знаем, за что. Поэтому и отношение к власти в России – патриархально-семейное. Английский историк Джеффри Хоскинг писал, что в России до 1991 года не было нации в европейском понимании – как сообщества гражданского и этнического. Была российская империя, которая препятствовала образованию нации и формированию гражданского общественного сознания.

– Получается, что основной инструмент пиарщика – душа избирателя. Согласитесь, вещь тонкая. А как насчёт этики и морали самого пиарщика, его ответственности?

– Пиар – профессия технологическая, идеология пиарщику только мешает. Есть заказ – провести на выборы кандидата, и его надо выполнить. Если пиарщик начнёт думать, насколько этичен тот или иной метод, он не сможет квалифицированно выполнить задачу и перестанет быть профессионалом. Конечно, можно упрекнуть пиарщиков в цинизме. Но, если подумать, любой профессионализм связан с определённой долей цинизма. Например, врач, который ампутирует ногу, не должен думать о том, как будет потом выглядеть его пациент. А журналист, решая, публиковать ли ту или иную новость, не должен думать о том, как эта новость отразится на каждом конкретном человеке или предприятии. Кстати, самые большие циники – профессиональные моралисты…